27.05.2026
На столе лежит чёрно-белая фотокарточка, на которой запечатлён 27-летний парень в военной шинели. На обороте надпись – Румыния, ноябрь 1945 года.
- Это мой дедушка – Яков Филиппович Петров, - рассказывает белгородка Юлия Литвинова. - Кроме этого снимка о его славном военном прошлом я ничего не знала. Всё изменилось четыре года назад. Перебирая семейные архивы, я вновь наткнулась на его фото. Помню, сказала тогда: «Слушай, дедушка, ты, наверное, у меня герой!». И слёзы сами полились из глаз, и захотелось узнать о нём больше. В этот момент в соседней комнате вдруг сдвинулись стрелки сломанных часов. Я решила, что это знак. Будто дед услышал и обрадовался, что я о нём вспомнила.
Юлия Литвинова родилась в Баку. И своего дедушку видела лишь однажды. О войне Яков Петров вспоминал неохотно. Чаще всего говорил о самом ярком эпизоде тех далёких лет. Когда попал в окружение, и чуть было не погиб.
- Однажды мой отец, это было в 1975 году, записал его живой рассказ о том случае на бобинный магнитофон, - вспоминает внучка. – И вот когда я начала перетряхивать семейные архивы, чтобы найти хоть что-то о дедушке, забытую магнитофонную запись нашёл мой дядя Михаил. Он оцифровал её и прислал мне. Нашлась и военно-учётная карточка деда. Всё это время она хранилась в шкафу.
Как рассказывает Юлия, в феврале 42-го Якова Петрова перевели в 1-ю истребительную противотанковую бригаду. А спустя ещё некоторое время – осенью 1943 года - случился тот самый яркий военный эпизод, воспоминание о котором были записаны впоследствии на плёнку.
- Это произошло где-то на Западной Украине вскоре после освобождения Белгорода, в котором дедушка принимал участие, - говорит Юля. - В его карточке в графе «награды» указано, что он награждён медалью за освобождение Белгорода. Хотя позже мы выяснили, что такой медали не существовало, была благодарность Сталина, но не медаль. Но, тем не менее, такая запись есть.
По рассказам Юлии, задачей истребительного полка, в котором служил дедушка, было проникновение в тыл врага и зачистка. Они шли первыми и пробивали дорогу советским войскам, чтобы те безопасно могли занять передовые позиции. В тот день – 21 сентября 1943 года – их бригада попала в окружение.
Вот как описывал те события сам Яков Филиппович в своём устном рассказе:
«…был хороший денёк, немножко туман. Мы переезжали балку. Вдруг откуда ни возьмись, застрекотали пушки, засмолили. Заряды трассирующие летят – чуть не за голову цепляются. Потом машины стали гореть, снаряды рваться. Начали кричать раненые. Приказ командира: «Поворачивать в балку!». Мы не успели, водитель при развороте вдруг повалил голову набок – убитый».
Яков Филиппович выскочил из машины и бросился в сторону балки, чтобы уйти с открытого места. Но внезапно совсем рядом разорвался очередной снаряд и ранил его осколком в правую руку. Пока бинтовал рану, однополчане скрылись в балке, и он остался один.
Побежал в неубранное кукурузное поле и спрятался там в канаве. Его заметили три немецких карабинера и устремились вслед за ним. В этом поле он получил ещё одно ранение, в ногу. Яков Петров знал, что нужно ползти дальше. Он двигался, сколько смог, потом залёг в кукурузе.
- Его пытались в тот день убить из пулемёта, - взволнованно продолжает рассказ Юля. – Буквально в метре от него землю как плугом пропахало. Дедушка говорил, «если бы немецкий стрелок взял чуть пониже, посёк бы меня на котлеты». Потом на него пошла бронированная машина. Он лежал там, в кукурузе, у него был автомат и две гранаты. И вот он всё повторял про себя, и потом, когда рассказывал, «живьём я им не дамся».
«Я им всё равно живьём не дамся, - звучит оцифрованная старая запись. – Буду их стрелять, а там что будет. Потому что я комсомолец, комсорг дивизиона. У меня документ комсомольский. И книжка первой московской истребительной бригады – это самый важный документ. Если они меня возьмут, то не расстреляют, а будет казнь. Допрашивать будут, на куски резать. Если заметят, из автомата их расстреляю и себя застрелю, но не дамся живым».
На фото: сын, внучка и правнучка Якова Петрова
- Я всё думала потом, - вспоминает внучка. – Как он вообще выжил. 99 % он должен был там погибнуть. И мне кажется, он остался в живых, потому что у него была эта готовность умереть в любой момент. Хотя и сильное желание жить при этом. Плюс у него была хорошая военная подготовка. А ещё он молился Богу.
В своих воспоминаниях Яков Петров очень подробно описывает тот страшный день. Как лежал на земле, как отстреливался от немцев. Как уходя от преследования, мимоходом срывал с колючих кустов сочные большие ягоды ежевики, потому что нестерпимо хотелось пить. Как болела рука и отнималась нога, но была внутри решимость: погибнуть, если придётся, а если не придётся, выжить любой ценой. Как промокший насквозь очнулся он ночью и услышал тяжёлый гул советского ГАЗика, как полз навстречу нашим и хрипел «Свой, свой!».
- Я почти наизусть выучила рассказ дедушки, - делится внучка. – Каждый раз переживаю его заново и представляю, как он там один. И я мысленно как будто начинаю его благословлять в этот день, чтобы у него всё хорошо сложилось. Рассказала как-то об этом знакомой, что 21 сентября деду сердечки отправляю. А она говорит: ты ему отправляешь в прошлое сердечки, чтобы он выжил, и чтобы через какое-то время родилась ты.
Сейчас мне в два раза больше, чем деду тогда. Я смотрю на него уже глазами не внучки, а мамы. И бесконечно горжусь им.
После двух ранений Яков Петров оказался в госпитале. Но как только раны зажили, вернулся на фронт. И первое время, пока не пришёл в себя окончательно, служил поваром в 29-й миномётной бригаде. В апреле 1944 года его перевели старшим радиотелеграфистом в 153-й гаубичный артиллерийский полк. Война для него закончилась в 1946 году в Австрии.
- После войны дедушка осел в азербайджанском городе Хачмаз на границе с Дагестаном, - объясняет внучка. – Работал всю жизнь до пенсии экскаваторщиком. Умер в 1982 году в возрасте 64 лет и был похоронен в Дагестане.
Так сложилось, что потомки Якова Филипповича в 90-е годы выбрали для жизни город Белгород. Тот самый, который в 1943 году освобождал молодой сержант Петров, за что был отмечен специальной наградой.
- Мог ли он догадываться тогда, когда проходил через этот разрушенный город в 43-м, что спустя 50 лет вся его семья осядет здесь, - рассуждает Юлия. – Что в Белгороде обретёт покой и будет похоронена его жена. И что спустя годы здесь родятся его внуки и правнуки.
- Я потом часто думала, откуда у меня такая стойкость к разным бедам, - делится внучка. – Если случаются трудности, я всегда сцепляю зубы, но не поддаюсь. Теперь я знаю, что это от дедушки. В тот страшный день 43-го он так часто повторял фразу «живьём я им не дамся», что она у него на генетическом уровне будто записалась и передалась потомкам. Готовность умереть, но не сдаваться. У него в тот день выработался ген стойкости. Даже сейчас, в наши непростые времена, этот ген помогает нам жить и бороться с трудностями.
Юля считает, что Белгород играет в этой истории не последнюю роль. Он стал для младших поколений их семьи уже родным.
- Нас будто Бог перенёс сюда в трудный момент. А это значит, не зря дедушка проливал кровь за эту землю. И если бы я сейчас могла встретиться с ним, как бы крепко я его обняла! И сказала бы: дедушка, теперь я знаю, какой ты был у меня герой.
